 |
| Иллюстрация: Википедия, AI |
Политический обозреватель издания «Едиот ахронот» Бен-Дрор Ямини называет новые подробности дела «Катаргейт» событием тектонического масштаба. По его оценке, обнародованные факты указывают на беспрецедентную глубину проникновения катарского влияния в самую закрытую зону израильской власти — канцелярию премьер-министра. Речь идет о ближайшем окружении Биньямин Нетаниягу: Йонатане Урихе, Исраэле Эйнхорне и Эли Фельдштейне, которые, согласно публикациям, участвовали в действиях по улучшению международного имиджа Катара. Для многих это звучит как парадокс, учитывая, что Доха на протяжении лет вкладывает значительные ресурсы в кампании, представляющие Израиль в образе агрессора на мировой арене.
Ямини задается вопросом, который сегодня волнует значительную часть израильского общества: как могло случиться, что в непосредственной близости от главы правительства его доверенные советники, по сути, работали в интересах государства, финансирующего «Братьев-мусульман» и поддерживающего структуры, подрывающие безопасность Израиля? Более того, по мнению обозревателя, эта деятельность сопровождалась шагами, которые привели к обострению отношений с Египтом — именно в тот момент, когда международная изоляция Израиля достигла критической отметки.
Называя происходящее своими именами, Ямини пишет, что подобная картина выглядит как предательство интересов государства. Теоретически можно выдвигать экзотические версии — от тайных указаний Моссад до многоходовых разведывательных комбинаций, — однако, по его мнению, реальность куда более приземленная и оттого тревожная. Даже если юридически фигурантам удастся избежать обвинений из-за отсутствия у Катара формального статуса враждебного государства, политическая и моральная суть скандала от этого не меняется.
Отдельный акцент автор делает на роли самого премьер-министра. По имеющимся данным, правоохранительные органы предпочитают действовать предельно осторожно, допрашивая Нетаниягу лишь в статусе свидетеля. При этом глава правительства не только не дистанцировался от своих советников, но и публично выступил в их защиту. Именно Нетаниягу ранее заявлял, что Катар не является врагом Израиля, и именно он сделал Доху ключевым элементом своей стратегии, направленной на усиление ХАМАС в секторе Газа с целью раскола палестинского лагеря между Газой и Иудеей и Самарией. Сегодня, пишет Ямини, эта концепция выглядит как стратегический просчет с далеко идущими последствиями.
Скандал ставит премьер-министра в крайне неудобное положение. Если он действительно не знал, чем занимаются его ближайшие сотрудники, это означает утрату контроля над управлением государством. Не менее тревожным выглядит и вопрос ответственности ШАБАК: как человек, не прошедший полноценную проверку безопасности, мог получить доступ к чувствительной информации? Такое «ослепление» сразу нескольких силовых структур автор считает одним из самых пугающих аспектов всей истории.
Да, представители Моссада действительно на протяжении лет контактировали с Дохой, однако, подчеркивает Ямини, между вынужденными каналами связи ради освобождения заложников и оплачиваемой работой на государство, которое инвестирует в глобальные кампании по делегитимации Израиля, лежит принципиальная пропасть. Знали ли об этом советники? Был ли в курсе премьер-министр? Ответ, по мнению автора, напрашивается сам собой.
На фоне этих событий растет опасение, что расследование может быть заторможено под политическим давлением, а идея создания независимой следственной комиссии так и останется на бумаге — по крайней мере, до следующих выборов. В сложившейся ситуации, резюмирует Ямини, единственным оплотом остается свободная пресса. Он отдельно отмечает работу журналистов Офера Хадада, Авишая Гринцайга и Омри Ассенхайма, чьи расследования показали, что «четвертая власть» в Израиле по-прежнему способна выполнять свою миссию. И именно от того, удастся ли сохранить независимый голос СМИ на фоне попыток ограничить медиапространство, во многом зависит, будет ли общество знать всю правду о «Катаргейте».